Интервью с доктором Ириной Стефански

Доктор Ирина Стефански приехала в Израиль из Республики Беларусь. Там она начала свой путь в медицине, окончила университет и прошла интернатуру. В 2000 г. доктор Стефански подтвердила свою квалификацию в Израиле и получила лицензию врача. После этого она прошла специализацию по онкологии в Тель-Авивском университете и в медицинском центре Сураски (Ихилов).

Уже более 20 лет доктор Стефански работает в онкологическом департаменте нашего медцентра, где прошла путь от старшего врача до заведующей отделением химиотерапии. Мы побеседовали с доктором Стефански о ее работе и о путях развития современной онкологии.

1. Как за последние годы изменилась онкология?

Онкология развивается очень быстро. Поэтому изменилось очень многое: появились новые препараты, новые технологии. Но главное – сегодня мы окончательно отошли от восприятия рака как единого диагноза. Например, у 2 пациентов с диагнозом «рак легкого» могут быть совершенно разные болезни, требующие различного лечения. В этом реализуется персонализированный подход, который активно применяется в современной онкологии.

2. Что сегодня означает «персонализированная медицина» на практике?

Прежде всего это означает индивидуальный подход, учитывающий особенности конкретного пациента и конкретной опухоли. При выборе тактики лечения мы учитываем возраст и общее состояние здоровья пациента, его пожелания и ожидания. И конечно, как я уже сказала, большое значение имеет тип опухоли. Кстати, персонализированная медицина не всегда предполагает использование самых новых технологий и препаратов – главное, чтобы лечение лучше всего помогло именно данному пациенту. Иногда таким лечением может быть стандартный протокол химиотерапии, но примененный в нужное время – например, перед хирургической операцией.

3. Насколько важно генетическое тестирование при выборе лечения?

Если раньше генетические тесты проводили лишь в крайних случаях, то сейчас в Израиле это стандарт лечения многих видов рака уже на первой-второй линии. Генетическое тестирование позволяет определить молекулярные характеристики опухоли и подобрать препараты, которые воздействуют именно на данный тип рака. Без этого исследования врач вынужден назначать стандартные схемы лечения, которые опираются на «средние» статистические данные. Благодаря генетическому тестированию врач может заблаговременно выбрать самую результативную тактику лечения и избежать избыточной токсичности терапии для пациента.

4. Какие методы лечения вы считаете наиболее перспективными в ближайшие 5–10 лет?

Я считаю, что будущее – за персонализированным подходом и за биологической терапией. Благодаря этому мы научимся превращать даже сложные виды рака в контролируемые хронические состояния, как это уже произошло с сахарным диабетом.

5. В чем особенности лечения рака молочной железы сегодня?

Здесь тоже применяется персонализированный подход. Сейчас мы не лечим просто опухоль – мы учитываем ее рецепторный статус (гормонозависимый, HER2-положительный или трижды негативный), геномный профиль и наличие генетических мутаций. Эти данные позволяют снизить агрессивность лечения там, где это возможно (например, не применять химиотерапию), и нанести мощный прицельный удар по опухоли там, где это необходимо.

6. Когда применяется химиотерапия, а когда — таргетная или иммунная терапия?

Химиотерапия до сих пор остается основным методом лечения большинства видов рака. Она применяется при агрессивных опухолях, отличающихся быстрым ростом. Химиотерапия назначается перед операцией – для уменьшения размера опухоли – или после нее – чтобы уничтожить микрометастазы и снизить риск рецидива. Таргетная терапия применяется только в том случае, если у опухоли имеется определенная генетическая «поломка», – в других случаях этот вид лечения совершенно бесполезен. Для назначения иммунной терапии проводится тестирование на биомаркеры. Оно показывает, насколько опухоль «заметна» для иммунной системы. На практике мы часто назначаем пациенту комбинацию лекарств, которая может включать химиопрепараты, таргетную или иммунную терапию.

7. Какие новые препараты или протоколы вы используете в своей практике?

Сейчас у нас появилось новое направление в лечении рака – персонализированная химиотерапия на основе генотипа (genotype-guided chemotherapy). Это подбор химиопрепаратов и их дозировок на основе результатов генетического тестирования. Перед началом лечения мы проверяем опухоль – будет ли она реагировать на выбранный препарат. Кроме того, мы проверяем, насколько токсичным будет препарат для конкретного пациента. Это «умная» химиотерапия – наиболее эффективная и безопасная.

8. Как вы объясняете пациенту сложный диагноз и варианты лечения?

Для меня объяснение сложного диагноза – это перевод с «медицинского» языка на обычный. Моя главная цель – дать пациенту чувство контроля над ситуацией. Поэтому я не перегружаю пациента списком лекарств и статистикой выживаемости – я предлагаю ему «дорожную карту» именно для его случая. Когда существуют различные варианты лечения, я подробно описываю каждый из них, его преимущества и издержки. И я предоставляю пациенту возможность выбора.

9. С какими страхами пациенты приходят чаще всего?

Если говорить о пациентах с постсоветского пространства, то для многих из них само слово «рак» уже является приговором. Однако современная онкология давно ушла от таких представлений. Во многих случаях нам удается успешно контролировать онкологические заболевания, сохраняя высокое качество жизни: люди живут с ними долгие годы, при этом продолжают работать, путешествовать, заниматься семьей.

10. Что, на ваш взгляд, помогает пациенту лучше пройти лечение?

На мой взгляд, успех лечения на 50% зависит от медицинских технологий и на 50% – от информированности пациента, от его доверия врачам.

11. Насколько важна психологическая поддержка в онкологии?

Онкологический диагноз – это всегда удар для человека, даже если он уже догадывался, что болен. Обычно пациент чувствует растерянность, он не знает, что с ним будет дальше. Поэтому, как я уже сказала, я пытаюсь сразу, на первом приеме предоставить пациенту пошаговую информацию о лечении и о его результатах. Это очень важно, чтобы человек понял, что он снова может контролировать свою жизнь и здоровье. И конечно, очень важна профессиональная и чисто человеческая поддержка, поэтому в нашем медцентре с онкобольными работают и психологи, и волонтеры. Большую роль играет и поддержка семьи, близких людей. Иногда онкобольные не рассказывают близким о своей болезни, чтобы избавить их от лишних переживаний. Но это производит обратный эффект: близкие люди все равно о чем-то подозревают и чувствуют тревогу.

12. В чем сильные стороны онкологии в Израиле по сравнению с другими странами?

Мне кажется, основное преимущество в том, что израильские онкологи постоянно учатся. Они очень внимательно следят за всеми новыми медицинскими публикациями, быстро внедряют в свою клиническую практику новые методы лечения. Например, в нашем департаменте онкологии каждую неделю проводятся семинары, на которых обсуждаются инновационные технологии, препараты и протоколы, которые появились буквально только что.

13. Как современные методы лечения влияют на качество жизни пациентов?

Современная онкология борется не только за количество лет, которые проживет пациент, но и за качество его жизни. Сейчас наши пациенты намного легче переносят химиотерапию, т.к. мы применяем препараты прикрытия – они нейтрализуют побочные эффекты лечения: тошноту и рвоту, аллергические реакции и т.п. Мы используем бисфосфонаты для защиты костей – не только при метастазах, но и для сохранения плотности кости при гормональной терапии рака. И конечно, персонализированная терапия позволяет нам избегать избыточного лечения, сводя к минимуму побочные эффекты и позволяя человеку вести привычный образ жизни.

14. Какие факторы больше всего влияют на прогноз?

Таких факторов несколько. Это, конечно, стадия заболевания, на которой было начато лечение. Не менее важен биологический подтип опухоли и ее генетический профиль, который может улучшить прогноз, благодаря возможности проведения таргетной терапии. Большое значение имеет и общее состояние здоровья пациента, т.к. при некоторых хронических заболеваниях дозы онкологических препаратов приходится ограничивать.

15. Есть ли прорывные исследования, за которыми вы сейчас следите?

Один из самых больших прорывов в онкологии последних лет – конъюгаты антитела с лекарственным средством. Это гибридные лекарства: моноклональные антитела в них объединены с химиопрепаратами. Моноклональное антитело обнаруживает раковую клетку по особым белкам на ее поверхности и прикрепляется к ней. После этого химиопрепарат уничтожает клетку опухоли изнутри, поэтому здоровые ткани практически не страдают. Клинические исследования показывают высокую эффективность и безопасность таких лекарств даже при лечении последних стадий рака.

16. Что бы вы посоветовали людям для профилактики онкологических заболеваний?

Рекомендации довольно стандартные – это здоровый образ жизни, который позволяет предотвратить многие заболевания, включая онкологические. Поддерживать нормальный вес, не увлекаться загаром, не злоупотреблять алкоголем и главное – отказаться от курения, т.к. оно является причиной не только рака легкого, но и множества других онкологических заболеваний.

17. Какие симптомы нельзя игнорировать?

Нужно пройти обследование, если вы заметили у себя следующие симптомы:

• необъяснимая потеря веса (5 кг и более – без диет, стрессов и другой видимой причины);
• появление на коже или слизистой оболочке незаживающей язвочки, изменение ранее существовавшей родинки;
• появление крови в кале или необъяснимая длительная диареи или запоры;
• любые уплотнения или узлы (в молочной железе, на шее, под мышкой и т.п.);
• длительный кашель, охриплость голоса или нарушение глотания;
• необъяснимые повышения температуры тела, постоянная усталость, необычная потливость.

18. Как часто нужно проходить обследования?

Если у человека нет подозрительных симптомов и наследственной предрасположенности, в Израиле рекомендуется проходить скрининговые исследования на самые распространенные виды рака. С 50 лет женщины выполняют маммографию 1 раз в 2 года. Женщины с 25 до 65 лет каждые 3-5 лет проходят ПАП-мазок для диагностики рака шейки матки и предраковых изменений. Все люди старше 50 лет ежегодно проходят тест на скрытую кровь в кале для раннего выявления рака кишечника. А обследоваться у дерматолога для профилактики рака кожи следует каждый год – в любом возрасте.

19. Что для вас самое важное в работе врача?

Думаю, что самое важное – сформировать партнерские отношения с пациентом. Пациент должен быть полноправным участником процесса лечения, а не пассивным объектом действий врачей.

20. Как вы справляетесь с эмоциональной нагрузкой?

Онколог – очень тяжелая профессия с точки зрения эмоций. Но со временем я научилась отдыхать, отключаться. Очень помогают близкие люди. Ну и конечно, важно ощущать смысл своей работы. Когда я вижу, как жизнь моих пациентов меняется к лучшему, меня это очень вдохновляет.